Остатки «длинных стен» в горном Крыму и местоположение страны Дори.


Вопрос о местоположении стран Дори, упомянутой Прокопием Кесарийским, постоянно ривлекал внимание исследователей Крымского средневековья , но еще не получил окончательного решения, хотя в ряде трудов о средневековом Крыме сообщение Прокопия играет роль отправной точки. Сведения Прокопия о «готском» населении этой страны ,естественно , ассоциируется с термином «Готия»- позднейшим названием южной Таврики. Само имя Дори, значение которого пока неизвестно ,можно, по созвучию , сблизить с названием двух городов Готии: Дорос (смысл которого тоже неясен ), затем Феодоро. Какая-то связь между крымской Готией и Прокопиевой «страной или областью Дори» со времен Карамзина ни к ком не вызывала сомнений. Из взгляда на Дори, как на раннюю Готию, логически вытекает полное или частичное территориальное совмещение этой страны с тем средневековым княжеством юго-западного Крыма, центром которого был Мангуп , он же Феодоро эпиграфических и литературных источников ХLL-XLX веков. Из того, в свою очередь, следует, что длинными стенами Прокопия Кесарийского, защищавшими страну Дори от проникновения врагов, могли являться какие-то раннесредневековые укрепления, расположены где-то в пределах этого княжества. Таким образом, решение вопроса о локализации страны Дори, а с ним и других, зависящих от него вопросов Крымского средневековья, может исходит не только из свидетельства Прокопия, но и соответствующих археологических данных, то есть реально существующих остатков длинных стен (для страны Дори пограничных), которые не могли исчезнуть бесследно. С первых же попыток определить местоположение Дори т.е. с тридцатых годов прошлого столетия ,наметилось почти одновременно два решения этого вопроса .Одно из них принадлежало П.Кеппену, второе выдвинул Дюбуа де Монпере ; кождое из них легко с основу одной из взаимоисключающих точек зрения, существующих в настоящее время. П.Кеппен, на основании личных наблюдений и опроса местных жителей установил существование линии древних укреплений на перевалах Главной гряды Крымских гор в районе нагорий Караби, Демерджи, и Чатыр- Дага . Эти укрепления ,несомненно , запиравшие горные проходы, он отождествил с длинными стенами Прокопия и , опираясь на другие данные его свидетельства , тоже совпадавшие с действительностью , впервые поместил страну Дори на южных склонах Главной гряды к морю. Хотя Кеппен и не дал окончательного определения границ Дори, - по тем стенам, которые он приметил, можно было полагать , что она занимала берег между Судаком и Алуштой (Алустаном Прокопия). Простиралась ли она дальше на запад, ограничевалась ли побережьем ил где-то захватывала нагорье склоны гор – эти вопросы остались у Кеппена незатронутыми. В том же труде Кеппен ,описывая прочие известные ему памятники горного и предгорного Крыма , упомянул о другой «линии укреплений», которую как ему казалось , можно проследить в юга- западных предгорьях. Протягивая ее на своей весьма схематичной карте почти прямо с юго-запада на севера- восток , он рассматривал в качестве звеньев оной цепи разновременные (как стало известно теперь) и разнохарактерные памятники : Чоргуна (башня в селе Черноречья), Мангуп, Кыз-Кулле (с городищем Эски- Кермен), Кази (вероятно ,Качи), Кальон , Чуфут- Кале, Бакла, Таш-Джарган, Ягмурча (Заллеское городище), Керменчик (Неаполь скифский ),Хоныч,Борла. В Крымском сборнике Кеппен говорит т о третьей оборонительной линии, в которую он включил побережные укрепления , говоря его словами, «составляющие связь одних таковых огражденных мест с другими последующими ». Эти укрепления , вследствие тесноты ограниченного горами побережья , действительно тянутся цепью от Балаклавы до Алушты, но они представляют собой , кроме гурзуфского , алуштинского и симеизского, памятники не VL , a X-XL вв. Две последние линии укрепления- предгорную и южнобережную – Кеппен иногда не связывал со страной Дори и не несет вины за то , что именно это было сделано позднее другими авторами, менее , чем он, знакомыми с местностью и памятниками горного Крыма и ошибочно ссылавшимися на него . Впечатление некой оборонительной линии , тянущийся по предгорьям Крыма (так называемой второй горной гряде ), возникло и у Дюбуа де Монпре, который путешествовал по Крыму и писал о нет почти одновременно с Кеппеном. Надо полагать, он пользовался столь же схематичными картами , как и Кеппен ,т.е. имевшимися тогда . Дюбуа впервые поместил страну Дори, там , где казалась ему невозможным по общеисторическим соображениям – в самом сердце крымской Готии , между Главной грядой и Херсоном . Не зная о реально существующих нагорных стенах, он, не задумываясь, принял за длинны стены Прокопия те укрепления , с которыми столкнулсяв предгорьях. Одно большое укрепление на Южном берегу Крыма, которые В.Н. Дьяков трактует как звенья позднеантичного и раннесредневекового лимеся, оказались намного более поздними. Из них только Айтодорское укрепление бесспорно создано римлянами , быть может , на основе захваченного и использованного ими таврского укрепленного убежища. А, например, «фланговое » укрепление на Аю-Даге не заключает в себе ничего римского . Эти обстоятельства выяснились благодаря разведкам последних пяти лет, проведенным Л.В. Фирсовым и автором данной статьи. Весьма примитивное убежище на Аю-Даге представляет собой огромную толстую ограду из крупных необработанных камней. Оно находится на такой высоте и в таком месте , что никак не могло использоваться римлянами для их военных целей. Многократное исследование памятника пока ни разу не дало никаких культурных остатков . К тому же В.Н. Дьяков, говоря об аюдагском укреплении , все время смешивает мощные руины убежища на вершине горы с остатками византийского монастыря на ее седле. Это приводит знакомого с памятниками читателя лишь к горестному недоумению. Третий крупный памятник , показанный на карте Дьякова , тоже «фланговое укрепление » на горе Кошка над Симеизом , состоит из каменных стен, не имеющих сколько –нибудь характерных признаков римской строительной техники. При раскопках там не найдено и соответствующих остатков материальной культуры . Это укрепление , судя по археологическим данным , скорее всего является средневековым , возникшим на месте убежища тавров. То же можно сказать и о мелких укрепленьицах , расположенных выше в горах , к северу от более крупных чисто средневековых приморских укреплениях. И они заключают в себе ничего римского , кроме редких, единичных находок позднеантичной керамики. Большинство таких укреплений , как например на г. Крестовой близ Алупки ,носит , по –видимому , от основания средневековый характер хотя некоторые из них , к примеру Гаспринское , стоят на труднодоступных высотах , где когда-то гнездились тавры (но нет никаких следов римской культуры ). Обитатели побережных таврских поселений , благодаря территориальной близости к Хараксу и Херсонесу , могли сравнительно часто и довольно близко общаться с римлянами. Благодаря этому в их жилища и святилища проникло некоторое количество вещей римского происхождения. Однако чем дальше в глубину гор на север и восток от зоны влияния Харакаса и Херсонеса , тем меньше можно встретить позднеантичных и раннесредневековых находок.

Полезное
Мы в социальных сетях
Новые статьи